- Что это вы здесь делаете?
Я даже не заметил, когда закрыл глаза. Впрочем, Она тоже их зажмурила и лицо
ее в этот момент показалось мне каким-то ангельским. Ее губы все еще тянулись
ко мне. Она открыла глаза вслед за мной и недоуменно, даже немного расстеряно
посморела на меня.
Нет, конечно, среди наших змей не нашлось ни одной говорящей. Слова эти
принадлежали женщине, стоявшей в метрах тридцати от нас и глядевшей на нас с
нескрываемым укором. Ей было лет шестьдесят, она страдала полнотой и
подчеркнутой неряшливостью в одежде. Позади нее столпились трое маленьких
детей, смотревших на нас во все глаза.
- Чем это вы здесь занимаетесь? – грозно повторила она, - я вас уже давно
заметила. Прошла туда – вы на этом бревне обнимаетесь. Иду теперь обратно –
уже целуетесь. Прошла бы в третий раз – чем бы вы тогда занимались? Этим,
самым?..
- Сексом? – подсказала Она и мы не могли не улыбнуться, наблюдая за
стремительным покраснением лица женщины.
Женщина сперва потеряла дар речи, но потом все-таки гневно закричала:
- Совсем стыд потеряли! Здесь же дети играют!
Мы молчали, хотя мне так и хотелось сказать ей что-нибудь очень нехорошее.
Сдерживали меня только ее дети или, вернее, внуки. И Она. Но я был очень зол на
эту женщину – испортить такой момент!
- И что это вы все на бревне этом торчите? Вы что, ненормальные?
Женщина сдела шаг в нашу сторону. Ее внуки послушно последовали вслед за
ней. Мы молчали. В глубине души я очень хотел, чтобы ее появление отвлекло от
нас змей и мы смогли бы тогда убежать отсюда. И мне было абсолютно все-
равно, как поведут себя в таком случае змеи. Но такие кровожадные мысли
просуществовали не дольше одной-двух секунд.
- Здесь змеи! – крикнула Она.
Женщина замерла с поднятой ногой.
- Змеи?
- Да!
Женщина коротко вскрикнула и быстро, подталкивая своим животом детей,
побежала прочь. Мы были довольны и даже не смогли удержаться от злорадного
смеха. Женщина так напоминала сейчас бегущего по полю бегемота, что
оставаться серьезным, глядя на нее, было просто невозможно.
Пару раз ее силуэт показался между деревьев, а женщина все не останавливалась.
В конце-концов она скрылась за соседним холмом и на нашей поляне вновь
воцарилась тишина.
Мы посмотрели друг на друга и засмеялись. Но повторить то, что было прервано,
все-таки не решились. Впрочем, Она по-прежнему была в моих обьятиях.
- Что будем делать? – спросила Она.
- Не знаю, - честно признался я, - может она вызовет полицию?
- И нас арестуют за неприличное поведение в общественном месте, - добавила
Она.
Кроме нас двоих в этом общественном месте находилось еще два десятка змей,
но их свидетельские показания вряд ли имели бы какую-нибудь силу.
- Нет, - возразил я, - они нас не арестуют. Они нас спасут. А если мы после этого
спасения окажемся в тюремной камере, то это будет еще не самой большой за это
платой.
- Я не буду возражать, если меня посадят в одну камеру вместе с тобой, -
улыбнулась Она.
- А я – тем более.
Ее слова подали мне хорошую мысль. Я посмотрел в сторону парковки. К
сожалению, хоть она и начиналась всего в паре сотен метров, машины стояли на
противоположном ее краю и до них было довольно далеко. Вряд-ли кто-нибудь
смог бы увидеть нас оттуда.
- Может, будем кричать? – предложил я.
Дальнейшего развития эта мысль не получила. Мы продолжали молчать, молча
перебирая самые фантастичные способы бегства.
А время шло. От неподвижного стояния на одном месте и в одном и том же
положении у нас обоих уже болели ноги и ныли спины. Постепенно каждая новая
минута становилась все более болезненной пыткой, конца которой не было видно.
Наконец, я не выдержал. Где-то далеко, на парковке, ревели автомобильные
двигатели, ходили живые люди. Они должны были нам помочь: иначе зачем
вообще они приезжали сюда?
- Помогите! – закричал я, в первый раз не очень громко. Она невольно
отшатнулась от меня, но рук с плеч не убрала.
Никто не ответил на мой призыв.
- Помогите! – закричали мы уже вдвоем, - Спасите! SOS!!!
После короткой паузы я повторил знакомую наизусть фразу из всем известной
старой комедии, так подходящей к нашему случаю. Но мои слова не вызвали у
Нее никаких эмоций. Скорее всего, Она даже не поняла, зачем я произнес вслух
эти несколько слов.
Мы были одни. Вокруг нас кипела жизнь, но до нас не достигали даже самые
отдаленные ее отголоски. Мы уже не смеялись и даже не разговаривали друг с
другом. У нас обоих одновремено возникла одна и та же мысль, что мы
наверняка проживем на этом бревне всю нашу оставшуюся жизнь и умрем на
нем, так и не вкусив еще раз прелестей цивилизации, начинающих уже
забываться. Она начала тихонько плакать, уткнувшись лицом в мою грудь. А я
ничем уже не мог обнадежить ее.
Судьбе, однако, этого показалось мало. Чтобы показать, что она не отлучилась
куда-нибудь по своим делам, а продолжает пристально наблюдать за нами, она
повернула кран и на нас одна за другой начали падать дождевые капли.
Но судьба на этот раз просчиталась. Доведенные почти до отчаяния, мы уже не
обращали внимания на дождь. Мы не смотрели по сторонам в смутной надежде
увидеть кого-нибудь, и уже почти поверили в то, что на эту часть Земного шара
уже никогда не ступит нога человека. Мы просто стояли, тесно прижавшись друг
к другу и давно потеряв счет времени.
- Что это вы здесь делаете?
Мы посмотрели туда, куда убежала ретивая блюстительница нравственности.
Никого не заметив, мы одновременно повернули головы в противоположную
сторону.
|