- Ничего не бойся, я с тобой!
Медленно, всматриваясь себе под ноги, я пошел вдоль ствола к ней. Но на третьем
шаге я все-таки успел различить в высокой траве проскользнувшую черно-серую
извивающуюся ленточку. Потеряв от неожиданности равновесие, я неловко
прыгнул вперед. Корзинка с сухим пайком полетела в одну сторону, сумка и
покрывало – в другую, а я во мгновение ока оказался на упавшем стволе:
- Черт побери! Змеи!!! – выкрикнул я и добавил еще несколько слов, употреблять
которые культурному человеку непозволительно даже наедине с самим собой.
Она испугано взвизгнула, встревоженная моим криком. Вслед за этим она
замахала руками, пытаясь восстановить утерянное равновесие. Я же посмотрел
вниз и почувствовал, как по моей спине пробежали вниз капельки противного
холодного пота. Среди полупримятой мною травы свернулась клубком огромная,
как мне тогда показалось, змея. Ее плоская голова смотрела прямо на меня, а
длинный раздвоенный язык плотоядно высовывался из полуоткрытого рта. Мне
показалось, что она сейчас бросится на меня и от одной этой ужасной мысли я
даже зажмурился.
- Змея! – взвизгнула Она, показывая на нее дрожащей рукой, - Вот она! Такая
огромная! Мамочка!
А змея и не думала прыгать. Она с любопытством рассматривала нас, переводя
взгляд своих маленьких, немигающих глаз с меня на Нее и обратно. Но страх,
который мы испытывали, не проходил. Даже наоборот, с каждой новой минутой
он все усиливался.
- Это ничего. Самое главное – не паниковать. Сейчас она уползет и мы сможет
уйти отсюда.
Я старался говорить бодро, но у меня получалось очень плохо. Голос
предательски вздрагивал и в нем нельзя было найти даже капли уверенности. Змея
это, несомненно, чувствовала и уползать восвояси не собиралась. Она даже
немного ослабила свои кольца и положила на них свою головку, устраиваясь
поудобнее и надолго, с явным намерением досмотреть весь спектакль до самого
конца.
- Ой! – вскрикнула Она, - еще одна!
Она указывала рукой на другую змею, подползавшую к нашему дереву с
противоположной стороны. Змея и не подумала скрываться от нас и мы смогли
рассмотреть ее во всей красе. Это была длинная, в полтора метра, никак не
короче, гадина с черной узорчатой спинкой и светло-серыми боками. Она ползла
совершенно бесшумно и этой бесшумностью пугала нас еще больше. Впрочем,
враждебности это мерзкое пресмыкающееся пока не проявляло. Выбрав себе
хорошее местечко в партере, змея принялась терпеливо ждать начала
представления, с нескрываемым любопытством разглядывая сцену и замеревших
на ней актеров.
Вслед за этим число зрителей быстро увеличивалось. Змеи приползали со всех
сторон, возбужденно переговаривались друг с другом своими раздвоенными
язычками и обсуждали предстоящее представление. В течение всего пары минут
их собралось не менее пятнадцати, а шевеление травы по обе стороны поваленного
дерева указывало на то, что к ним прибавлялось все новые любительницы зрелищ.
Быть может, всем ползучим обитателям этого леса так наскучила их однообразная
жизнь, что они были рады любому развлечению. Не знаю, так ли это. Но так или
иначе, такой наплыв “зрителей” поверг нас обоих в состояние, близкое к шоку.
Она уже не визжала и даже не кричала, а лишь тихонько всплакивала. Змеи тем
временем занимали места в зрительном зале. Судя по их возбужденному
поведению, они были очень рады нас видеть.
- Они нас не съедят? – произнесла Она голосом, близким к истеричному.
- Нет, - ответил я, не совсем, впрочем, уверенно, - такие змеи крупной дичью не
питаются. Только анаконды там какие-нибудь или питоны.
Она испуганно завертела головой, моментально поверив в то, что появление
полчищ анаконд и питонов уже не за горами.
- А может, это такие змеи-каннибалы, - предположила она совершенно серьезно,
- как волки или медведи, которые, отведав раз человеческого мяса, уже не могут
питаться ничем другим. И вот они дождались нас и…
Это было глупо, но в ту минуту я и сам почти поверил в то, что такое возможно.
Мы молчали, рассматривая все увеличивающуюся змеиную толпу. И Она, и я
боялись даже пошевелиться, чтобы не упасть прямо в их обьятия. А змеи
продолжали смотреть на нас, терпеливо ожидая начала представления.
Прошла одна минута, показавшаяся нам обоим едва ли не вечностью, затем
другая, третья. Мысль о змеях-людоедах уже не казалась нам такой глупой. Я
даже похолодел, подумав – а что, если?..
|