Я заехал за ней, как мы и договаривались, ровно в полдень. Она была одета в
светлые джинсы и белую маечку, что так шло к ее длинным, до плеч, черным
волосам и уже немного загоревшему гибкому телу. В руках Она держала
небольшую корзинкиу с провизией. Довершала ее облик ярко-красная ГЭПовская
панама.
- Привет, Красная Шапочка! – сказал я, лихо остановив машину прямо возле ее
ног.
- Привет, Серый Волк, - улыбнулась Она, - решил задавить меня с утра пораньше?
- Нет, конечно. Я решил сделать это после обеда.
Она рассмеялась:
- Поехали!
В дороге, занявшей примерно час, мы весело болтали о всякой ерунде. С каждой
новой минутой Она нравилась мне все больше и больше. “Неужели я влюбляюсь?
– подумал я про себя, - После того, что со мной сделала эта… Неужели это вновь
возможно?”
Мы свернули с шоссе на узкую асфальтированную дорогу, которая вскоре
привела нас к большому пустырю, наполовину уже заполненному машинами. Это
место, судя по всему, пользовалось большой популярностью. На
противоположном краю пустыря одиноко стоял полицейский Форд, но мы не
обратили на него никакого внимания. Запарковавшись, мы пошли к лесу.
- Так быстрее, - удтвержала Она, показывая мне дорогу, - тропинка все-равно
идет полукругом, да и народу там будет не так много. И никто не сможет нам
помешать.
Она улыбнулась и пошла вперед. Держа в одной руке корзинку, а во второй –
свою сумку и свернутый плед, который должен был играть одновременно роли
покрывала и праздничного стола, я едва поспевал за Ней. А Она, явно желая меня
подразнить, побежала вперед, озорно подпрыгивая и поворачиваясь ко мне:
- Догоняй!
Ей крикнуть это было гораздо легче, чем мне - сделать, но я все-таки постарался!
Мы отошли уже на пару сотен метров от парковки и нас разделяло не более
десятка шагов. Склон почти незаметно уходил вниз. Огромные деревья росли так
редко, что их вряд ли можно было назвать лесом. Скорее, это была поляна, на
которой свободно и далеко друг от друга росли вековые сосны и другие деревья,
названий которых я не знал – признаюсь, я не могу считать себя большим
знатоком местной флоры. Одно из таких деревьев не выдержало когда-то
собственого веса, а может, какой-нибудь особо мощный торнадо совладал с ним.
Так или иначе, но несколько лет назад оно рухнуло на землю и сейчас от него
остался один только ствол. Толстый, совсем лишенный веток – их обрубили
вскоре после падения, чтобы не загромождали проход – он напомнил мне почему-
то исполинского аллигатора, невесть каким образом заползшего так далеко от
своей родной стихии. Ближе ко мне ствол расходился на две ветки, коротко
обрубленные, которые так походили на огромную разверзнутую пасть. Я уже
собирался пошутить на этот счет, но Она неожиданно взвизгнула и проворно
вскочила на этот поваленный ствол, возвышающийся на целый метр над землей.
- Что случилось?
- Змея!
- Кто?
- Змея! Я наступила на змею!
Я сперва подумал, что Она шутит:
- Откуда здесь змеи? Впрочем, здесь есть только одна и очень даже красивая,
но…
Она взвизгнула вновь, на этот раз намного громче и обернулась ко мне.
Очередная шутка, уже готовая к употреблению, замерла у меня на губах, когда я
увидел ее побледневшее лицо и широко расскрытые от испуга глаза. Нет, ей
сейчас было уже не до шуток.
- Змея? – переспросил я, останавливаясь прямо возле самой “пасти”, - ты
наступила на змею?
- Да-а-а. Ой, мамочка! Я их боюсь!
Ее голос задрожал и в нем было так много настоящего, искреннего страха, что я
вмиг стал серьезным:
- Где она?
- Н-н-нее знаю.
Она стояла на стволе дерева, переминаясь с ноги на ногу. Если это было
возможно, Она повисла бы в воздухе как можно выше над землей. Ее испуг
постепенно стал передаваться и мне, хотя я все еще не мог поверить в то, что она
не только наступила на змею, но даже просто увидела ее. Тем не менее инстинкт,
заложенный в каждом нормальном представителе рода человеческого, уже давал
о себе знать: все эти ползучие гады не могли не вызывать страх даже одним
только упоминанием о себе. Со все более усиливающимся беспокойством я
огляделся по сторонам.
- Я бо-ю-ю-ю-сь! – вновь протянула Она, - я боюсь!
|